Переспала с племянником

Сижу на кухне, жду, когда закипит чайник. Руки трясутся, зажигалку не могу поймать, чтоб сигарету прикурить. В комнате за стеной тихо. Серега спит. Мой племянник. Ему — двадцатник. Мне 27.

Он приехал на выходные из своего умирающего городка, тут хоть какая-то движуха. Устроился грузчиком на рынок, пока учится. Я ему, тётка родная, должна была помочь. Поселила у себя. Однушку мне от бабки досталась, хрущоба, но своя.

Вчера зп получила, маленькую, но получила. Решила его порадовать, купила баночку шпрот, огурчик, водки обычной. «Выпьем, Сереж, с горя». Он-то знает, как у меня тяжело: одна, работаю за копейки, от бывшего только долги остались.

Выпили. Ещё по одной. Разговорились. Он про свою жизнь, как ему тяжело, девчонки все на богатых заглядываются. Я про свою долю, про то, как счастье мимо прошло. Смотрю на него — а он уже не пацан, мужик с широкими плечами, руки рабочие. И взгляд у него уставший, не детский. И жалко его стало до слез. До пьяных, дурацких слез.

Потом я встала, понесла тарелки на кухню, споткнулась о половик. Он подхватил меня, сильный такой. Не отпустил. И я не сопротивлялась. Пах он потом и дешёвым одеколоном, а мне этот запах показался самым лучшим на свете. Всё плыло перед глазами: и обои с выцветшими розами, и потолок с трещиной. Было тепло и не думалось ни о чем. Ни про родство, ни про завтра.

А теперь утро. Чайник свистит, а я не встаю. Слышу, как он за стеной поворачивается, скрипнет диван. Что теперь будет? Как я ему в глаза смотреть буду? Как на семейные сборища приезжать? «Здорово, тёть Ленка». А у самого в голове будут те же картины, что и у меня.

Закуриваю наконец. Дым едкий, горький. И на душе так же. Перешагнули какую-то невидимую грань. Теперь тишина между нами — самая громкая на свете. И единственная мысль: жизнь теперь пошла под откос. Окончательно.